Top

О себе

Назад к списку

Мое поколение относится к так называемым «детям войны». Я родился в январе 1928 года на побережье Токийского залива. Мой отец занимался производством морских водорослей и имел небольшой завод и торговый дом. Хотя мое раннее детство было счастливое в объятиях семейной теплоты и друзей, вскоре пришли суровые перемены – над страной стали собираться грозовые тучи милитаризма и фанатического национализма. Их мрачная тень нависла над домами простых мирных жителей, в том числе и нашей семьи. Четверо моих старших братьев были призваны на фронт. А мы, школьники, вместо занятий работали на военном производстве. В начале 1945 года, когда скорое поражение Японии становилось всё очевиднее, почти каждый день и ночь мы испытывали ужас во время воздушных налетов. Продолжительные бомбардировки разлили море пламени по всему городу, превратив его в пепел. А уже после окончания войны пришло сообщение о гибели моего старшего брата на Бирманском фронте. У меня и сейчас становится горячо в груди, когда я вспоминаю горестную, беззащитную фигурку матери, словно впавшую в оцепенение… А она была всегда такой веселой и сильной.

Мое юное сердце негодовало против войны, против бессмысленных трагедий и жестокости. В глубоком духовном смятении я стал искать путь жизни в чтении. Денег было мало, но я ходил в букинистический магазин, охотно читал и обсуждал смысл жизни с друзьями.

В один из таких дней я встретился с Джосэем Тодой. Помню, был жаркий летний вечер. Мой школьный приятель пригласил меня на семинар по философии. С лекцией по буддийскому учению японского философа XIII века Ничирена выступал мужчина лет сорока. Была ли это судьба? Быть может. Мне исполнилось тогда 19 лет. Я задал ему вопрос: «Кого можно считать истинным патриотом?» Этот вопрос был по сути своей риторическим, так как я понимал, что из ложного патриотизма, использованного вождей, могла родиться, в конечном счете, только война. Дж. Тода был неординарной личностью. На мои юношеские прямые вопросы он отвечал также прямолинейно, просто и доходчиво. И тот факт, что он просидел в тюрьме два года вместе с его учителем Цунэсабуро Макигути – основателем общества Сока Гаккай, преследуемым милитаристской властью, - сыграл для меня решающее значение.

Вот таким образом встреча с Дж. Тодой привела меня к принятию буддийской веры. Но я стал буддистом отнюдь не потому, что сразу понял суть учения, а потому, что мой учитель - великий гуманист, столь непохожий на традиционного религиозного деятеля, вызвал в моей душе глубокое доверие и уважение. В то время моя душа не принимала никакой религии, поскольку наше поколение было сыто государственным синтоизмом, ведь с малых лет нас заставляли верить в тоталитарную идеологию, которая, в конце концов, привела к национальной трагедии.

Религия призвана служить человеку, его счастью, однако на деле мы имеем множество примеров из истории, когда вера использовалась в качестве инструмента для слепого подчинения народа властям. Поэтому, честно говоря, я не сразу стал ревностным верующим. Поначалу не мог избавиться от чувства смущения и нерешительности. По тому, как Тода наставлял меня и позднее уже по собственному опыту буддийской практики, я стал понимать и все глубже проникать в буддийскую философию. Это - очень мирное учение, основанное на глубоком доверии и уважении к Человеку.

Мое общение и обучение у Дж. Тоды продолжалось около десяти с лишним лет. Я смог быть рядом с ним вплоть до его последнего вздоха. В моих воспоминаниях и мемуарах я стремлюсь запечатлеть облик моего учителя, внимательный взгляд его сердца, то, как он умел сострадать всякому несчастью, любить простых людей, как неустанно старался одухотворить отчаявшихся. К великому сожалению, он ушел из жизни очень рано, его здоровье было сильно подорвано в заключении. После его смерти мне пришлось стать третьим президентом Сока Гаккай в возрасте 32 года. С момента нашего физического расставания я посвятил себя всего без остатка и без сожаления реализации гуманистических идей и планов моего учителя, которое ему самому не удалось воплотить в жизнь. Вот почему я создал школы, университеты, культурную ассоциацию, музеи, философские и другие научные институты. В них воплотилось всё то, о чем мечтал мой учитель. Меня в этом поддерживали мои сподвижники - члены Сока Гаккай Интернэшнл. За это я им на всю жизнь останусь благодарным.

С семьей в Киото (ноябрь 1986 г.)

Немного о моей семье. Мы с женой Канэко поженились, когда мне было 24 года. В то время я страдал от изнурительного недуга – туберкулеза легких. Врачи сказали, что мне не дожить до 30 лет. Она знала обо всем с первого дня нашего знакомства и вопреки предостережениям врачей согласилась выйти за меня замуж. И вот мне уже больше семидесяти лет. Думаю, благодаря моей жене, ее заботам и супружеской любви я остался жить на этом свете. Каждый раз, когда я завершаю какую-нибудь работу или написание книги, я обращаюсь с благодарностью к жене, считая их нашими совместными проектами. Мои труды – это целиком ее заслуга, ее подвиг. Хотя бы потому, что ее улыбка мне дороже всего на свете.

У нас трое сыновей. Старший и самый младший стали школьными учителями. А наш средний сын работал в университете, но умер в возрасте 29 лет от болезни… Мы с женой вместе пережили и переживаем разные полосы жизни - и солнечные, и дождливые. И надеемся, что наш семейный опыт может служить поддержкой в трудные для наших друзей дни.

(газета «День», 22 мая 2002 г.)

▲ Наверх